Book: Чехов Антон Павлович «Мечты»

Мечты

Серия: "-"

Данное собрание сочинений включает в себя всю художественную прозу (рассказы, повести, юморески, очерки, литературные пародии), а также драматические произведения. Все тома великолепно проиллюстрированы как современными художниками, выполнившими свои работы специально для этого издания, так и лучшими иллюстраторами произведений Чехова прошлых лет. Книга выполнена в подарочном варианте в кожаном переплете с художественным теснением с золотым обрезом.

Издательство: "Антиква" (2008)

ISBN: 978-5-7827-0121-5

Купить за 7982 руб в My-shop

Другие книги автора:

КнигаОписаниеГодЦенаТип книги
Три сестры: ПьесыДраматургия - искусство особое. Как известно, современники Чехова в восприятии его пьес разделились на два лагеря. Горячие поклонники Художественного театра наталкивались на равнодушие или… — Азбука, Азбука-Классика Подробнее...201993бумажная книга
ЧайкаЧехов-драматург был и остается известен много больше Чехова-прозаика. По числу постановок, инсценировок, интерпретаций и экранизаций автор "Чайки" не уступает ни одному из общепризнанных классиков… — Азбука, Азбука-Классика Подробнее...201893бумажная книга
Беседа пьяного с трезвым чертомВ сборнике объединены рассказы молодого Чехова, так или иначе связанные с темой пьянства. Взятые в совокупности, они представляют целую энциклопедию спиртных напитков, поводов и причин для их… — Азбука, Азбука-Классика Подробнее...201893бумажная книга
Смерть чиновникаВ сборнике публикуются рассказы А. П. Чехова 1882-1887 гг. В них писатель обращается к традиционной для русской литературы "чиновничьей" теме. Возможно, правильнее было бы назвать этот сборник"… — Азбука, Азбука-Классика Подробнее...201793бумажная книга
Лошадиная фамилияВ книгу вошли юмористические рассказы и водевили Антона Павловича Чехова: "Пересолил", "Толстый и тонкий", "Хирургия", "Налим", "Предложение", "Юбилей" и другие — Детская литература, Школьная библиотека Подробнее...2018172бумажная книга
"Каштанка" и другие рассказыРассказы. Произведения печатаются без сокращений. Художник-иллюстратор: Владимир Черноглазов — Самовар, Школьная библиотека Подробнее...2017104бумажная книга
СвадьбаКожаный переплет, золотое тиснение. Все тома великолепно проиллюстрированы как современными художниками, выполнившими свои работы специально для этого издания, так и лучшими иллюстраторами… — Интрейд Корпорейшн, - Подробнее...20098402бумажная книга
Дуэль. Повести и рассказыОригинально оформленное подарочное издание в кожаном переплете с трехсторонним золотым обрезом. Блинтовое и золотое тиснение на обложке. Издание оформлено ляссе. Издательство "Интрейд Корпорейшн"… — Интрейд Корпорейшн, - Подробнее...20098402бумажная книга
После театраИздательство "Интрейд Корпорейшн" адресует всем любителям творчества А. П. Чехова это собрание сочинений популярнейшего автора в лучшем в истории полиграфическом исполнении. Данное собрание сочинений… — Интрейд Корпорейшн, - Подробнее...20088402бумажная книга
Дом с мезониномИздательство "Интрейд Корпорейшн" адресует всем любителям творчества А. П. Чехова это собрание сочинений популярнейшего автора в лучшем в истории полиграфическом исполнении. Данное собрание сочинений… — Интрейд Корпорейшн, - Подробнее...20088402бумажная книга
Избранное. В 2 томах. Том 1. СмешноеТворчество Антона Павловича Чехова по сей день остается непревзойденной вершиной российской словесности. Однако уже несколько поколений читателей воспринимают его как писателя почти трагического, "с… — ПрозаиК, - Подробнее...2011532бумажная книга
Избранное. В 2 томах. Том 2. СерьезноеДвухтомник избранных сочинений ( "Избранное смешное" и"Избранное серьезное" ), издаваемый к 150-летию со дня рождения Чехова, представит обе стороны его дарования, поможет читателю создать… — ПрозаиК, - Подробнее...20116бумажная книга
ДуэльВопрос о роли идеологии в произведениях Чехова возник давно. "Ну какой же Чехов мыслитель? - всерьез говорили многие критики. - Талантливый писатель, и больше ничего" . Парадокс в том, что Чехов, так… — Азбука, Азбука-Классика Подробнее...2019111бумажная книга
Дама с собачкой. Повести и рассказыЛитературное наследие русского писателя и драматурга Антона Павловича Чехова - он же Антоша, он же Человек без селезенки, он же Брат моего брата, он же Антоша Чехонте - составляет более 30 томов. А… — Эксмо, Библиотека всемирной литературы Подробнее...2019339бумажная книга
ПьесыВ книгу великого русского писателя А. П. Чехова вошли пьесы: "Чайка", "Три сестры", "Дядя Ваня", "Вишневый сад" . Для старшего школьного возраста — Детская литература, Школьная библиотека Подробнее...2017150бумажная книга

Чехов Антон Павлович

Чехов (Антон Павлович) - один из самых выдающихся современных европейских писателей. Отец его был крепостным, но выбился из рядового крестьянства, служил в управляющих, вел собственные дела. Семья Чеховых - вообще талантливая, давшая нескольких писателей и художников. Чехов родился 17 января 1860 г. в Таганроге, там же окончил курс гимназии, затем поступил на медицинский факультет Московского университета и в 1884 г. получил степень врача, но практикой почти не занимался. Уже студентом начал (с 1879 г.) помещать, под псевдонимом Чехонте, мелкие рассказы в юмористических изданиях: "Стрекозе", "Будильнике", "Осколках" и других; затем перешел в "Петербургскую Газету" и "Новое Время". В 1886 г. вышел первый сборник его рассказов; в 1887 г. появился второй сборник - "В сумерках", который показал, что в лице Чехова русская литература приобрела новое, вдумчивое и тонко-художественное дарование. Под влиянием крупного успеха в публике и критике Чехов совершенно бросил свой прежний жанр небольших газетных очерков и стал по преимуществу сотрудником ежемесячных журналов ("Северный Вестник", "Русская Мысль", позднее "Жизнь"). Успех Чехова все возрастал; особенное внимание обратили на себя "Степь", "Скучная история", "Дуэль", "Палата № 6", "Рассказ неизвестного человека", "Мужики" (1897), "Человек в футляре", "В овраге"; из пьес - "Иванов", не имевший успеха на сцене, "Чайка", "Дядя Ваня", "Три сестры". Огромная популярность Чехова выразилась, между прочим, в том, что все сборники его произведений выдержали по многу изданий: "В сумерках" - 13 изданий, "Пестрые рассказы" - 14, "Хмурые люди" - 10, "Палата № 6" - 7, "Каштанка" - 7, "Рассказы" - 13 и т. д. В 1901 - 1902 годах А.Ф. Маркс издал полное собрание сочинений Чехова в 10 томах. То же собрание, дополненное новейшими произведениями, дается в качестве премии к "Ниве" 1903 г., которая, благодаря этому, приобрела небывало большое количество подписчиков. В 1890 г. Чехов совершил поездку на Сахалин. Вынесенные из этой поездки мрачные впечатления составили предмет целой книги: "Остров Сахалин" (1895). Позднее Чехов много путешествовал по Европе. Последние годы он, для поправления здоровья, постоянно живет в своей усадьбе под Ялтой, лишь изредка наезжая в Москву, где жена его, даровитая артистка Книппер, занимает одно из выдающихся мест в известной труппе московского "Литературно-художественного кружка" (Станиславского ). В 1900 г., при первых же выборах в Пушкинское отделение Академии Наук, Чехов был избран в число почетных академиков. Литературную деятельность Чехова принято обыкновенно делить на две, совсем ничего общего между собой не имеющие, половины: период Чехова-Чехонте и позднейшую деятельность, в которой даровитый писатель освобождается от приспособления к вкусам и потребностям читателя мелкой прессы. Для этого деления есть известные основания. Несомненно, что Чехов-Чехонте в "юмористических" рассказах не стоит на высоте своей репутации первостепенного писателя. Публика, подписавшаяся в 1903 г. на "Ниву", чтобы ознакомиться основательно с Чеховым, испытывала даже после первых томов, расположенного в хронологическом порядке собрания его сочинений, известное разочарование. Если, однако, глубже и внимательнее присмотреться к рассказам Чехонте, то нетрудно и в этих наскоро набросанных эскизах усмотреть печать крупного мастерства Чехова и всех особенностей его меланхолического дарования. Непосредственной "юмористики", физиологического, так называемого "нутряного", смеха тут не очень-то много. Есть, правда, немало анекдотичности и даже прямого шаржа, вроде, например, "Романа с контрабасом", "Винта", "Смерти чиновника", "Драмы", "Капитанского мундира" и др. Но, за исключением разве только "Романа с контрабасом", едва ли есть у Чехонте хотя бы один рассказ, сквозь шарж которого ярко не пробивалась бы психологическая и жизненная правда. Не умрет, например, в действительности чиновник от того, что начальник в ответ на его чрезмерно-угодливые и надоедливые извинения за то, что он нечаянно плюнул в его сторону, в конце концов крикнул ему "пошел вон"; но забитость мелкого чиновника, для которого сановник - какое-то высшее существо, схвачено (в "Смерти чиновника") в самой своей основе. Во всяком случае, веселого в "юмористических" шаржах Чехонте очень мало: общий тон - мрачный и безнадежный. Перед нами развертывается ежедневная жизнь во всем трагизме своей мелочности, пустоты и бездушия. Отцы семейства, срывающие на близких всякого рода неприятности по службе и карточным проигрышам, взяточничество провинциальной администрации, интриги представителей интеллигентных профессий, грубейшее пресмыкательство пред деньгами и власть имущими, скука семейной жизни, грубейший эгоизм "честных" людей в обращении с "продажными тварями" ("Анюта", "Хористка"), безграничная тупость мужика ("Злоумышленник"), полное вообще отсутствие нравственного чувства и стремление к идеалу - вот та картина, которая развертывается перед читателем "веселых" рассказов Чехонте. Даже из такого невинного сюжета, как мечты о выигрыше 75 000 рублей ("Выигрышный билет"), Чехонте сумел сделать канву для тяжелой картины отношений размечтавшихся о выигрыше супругов. Прямо Достоевским отзывается превосходный рассказ "Муж", где на каких-нибудь 4 страничках во всем своем ужасе обрисована психология злобного, погрязшего в житейской скуке существа, испытывающего чисто физические страдания, когда он видит, что близкие ему люди способны забыться и на мгновение унестись в какой-то иной, радостный и светлый мир. К числу ранних рассказов Чехова относится и другой превосходный рассказ "Тоска", на этот раз не только мрачный, но и глубоко трогательный: рассказ о том, как старый извозчик, у которого умер взрослый сын, все искал, кому бы поведать свое горе, да никто его не слушает; и кончает бедный старик тем, что изливает душу пред лошадкой своей. Художественные приемы Чехонте столь же замечательны, как в позднейших произведениях Чехова. Больше всего поражает необыкновенная сжатость формы, которая до сих пор остается основной чертой художественной манеры Чехова. И до сих пор чеховские повести почти всегда и начинаются и кончаются в одной книжке журнала. Относительно "большие" вещи Чехова - например, "Степь" - часто представляют собой не что иное, как собрание отдельных сцен, объединенных только внешним образом. Чеховская сжатость органически связана с особенностями его способа изображения. Дело в том, что Чехов никогда не исчерпывает свой сюжет всецело и всесторонне. Будучи реалистом по стремлению давать неприкрашенную правду и имея всегда в запасе огромнейшее количество беллетристических подробностей, Чехов, однако, рисует всегда только контурами и схематично, то есть давая не всего человека, не все положение, а только существенные их очертания. Тэн у рассматриваемых им писателей старается уловить их faculte maitresse; Чехов это делает по отношению к каждому из своих героев и выдвигает в нем только то, что ему кажется в данном человеке характерным и преобладающим. Чехов почти никогда не дает целой биографии своих героев; он берет их в определенный момент их жизни и отделывается двумя-тремя словами от прошлого их, концентрируя все внимание на настоящем. Он рисует, таким образом, не столько портреты, сколько силуэты. Оттого-то его изображения так отчетливы; он всегда бьет в одну точку, никогда не увлекаясь второстепенными подробностями. Отсюда сила и рельефность его живописи, при всей неопределенности тех типов, которые он по преимуществу подвергает своему психологическому анализу. Если к этому прибавить замечательную колоритность чеховского языка, обилие метких и ярких слов и определений, то станет очевидным, что ему много места и не нужно. По художественной манере особое место занимает театр Чехова. Как и повествовательные его произведения, драматическая деятельность Чехова распадается на два периода. Сначала он написал несколько истинно веселых вещей, из которых не сходят со сцены "Медведь" и "Предложение". Серьезные пьесы второго периода создались под несомненным влиянием Ибсена. Это пьесы "настроения" по преимуществу, в которых соответствующая игра актеров имеет почти решающее значение. "Три сестры", например, в чтении совершенно не понравились и местами даже возбуждали смех. Таковы, в чтении постоянные комические восклицания сестер: "В Москву, в Москву", точно съездить в Москву и даже поселиться в ней - Бог весть какое счастье. Но в постановке московской труппы Станиславского "Три сестры" произвели огромнейшее впечатление, потому что те самые мелочи, часто даже простые ремарки, которые в чтении не замечаются и пропадают, были ярко подчеркнуты замечательно вдумавшейся в намерения автора труппой, и зрителю сообщалось авторское настроение. Даже пресловутое "В Москву, в Москву" превратилось в нимало не смешной символ стремления уйти из постылой действительности. "Дядя Ваня" производит и в чтении сильное впечатление, но сценическое исполнение значительно усиливает общий эффект пьесы и в особенности завершительное впечатление беспросветной тоски, в которую погружается "дядя Ваня" по отъезде гостей. Существенным отличием Чехова-Чехонте от Чехова второго периода является сфера наблюдения и воспроизведения. Чехонте не шел дальше мелочей обыденного, заурядного существования тех кругов общества, которые живут элементарной, почти зоологической жизнью. Но когда критика подняла самосознание молодого писателя и внушила ему высокое представление о благородных сторонах его тонкого и чуткого таланта, он решил подняться в своем художественном анализе, стал захватывать высшие стороны жизни и отражать общественные течения. На общем характере этого позднейшего творчества, начало которого можно отнести к появлению "Скучной истории" (1888), ярко сказалась та мрачная полоса отчаяния и безнадежной тоски, которая в 80-х годах охватила наиболее чуткие элементы русского общества. Восьмидесятые годы характеризуются сознанием русской интеллигенции, что она совершенно бессильна побороть косность окружающей среды, что безмерно расстояние между ее идеалами и мрачно-серым, беспросветным фоном живой русской действительности. В этой живой действительности народ еще пребывал в каменном периоде, средние классы еще не вышли из мрака "темного царства", а в сферах направляющих резко обрывались традиции и настроения "эпохи великих реформ". Все это, конечно, не было чем-нибудь особенно новым для чутких элементов русского общества, которые и в предшествующий период семидесятых годов сознавали всю неприглядность тогдашней "действительности". Но тогда русскую интеллигенцию окрылял особенный нервный подъем, который вселял бодрость и уверенность. В 80-х годах эта бодрость совершенно исчезла и заменилась сознанием банкротства пред реальным ходом истории. Отсюда нарождение целого поколения, часть которого утратила самое стремление к идеалу и слилась с окружающей пошлостью, а часть дала ряд неврастеников, "нытиков", безвольных, бесцветных, проникнутых сознанием, что силу косности не сломишь, и способных только всем надоедать жалобами на свою беспомощность и ненужность. Этот-то период неврастенической расслабленности русского общества и нашел в лице Чехова своего художественного историка. Именно историка: это очень важно для понимания Чехова. Он отнесся к своей задаче не как человек, который хочет поведать о глубоко его волнующем горе, а как посторонний, который наблюдает известное явление и только заботится о том, чтобы возможно вернее изобразить его. То, что принято у нас называть "идейным творчеством", то есть желание в художественной форме выразить свое общественное миросозерцание, чуждо Чехову и по натуре его, слишком аналитической и меланхолической, и по тем условиям, при которых сложились его литературные представления и вкусы. Не нужно знать интимную биографию Чехова, чтобы видеть, что пору так называемого "идейного брожения" он никогда не переживал. На всем пространстве его сочинений, где, кажется, нет ни одной подробности русской жизни так или иначе не затронутой, вы не найдете ни одного описания студенческой сходки или тех принципиальных споров до бела дня, которые так характерны для русской молодежи. Идейной стороной русской жизни Чехов заинтересовался уже в ту пору, когда восприимчивость слабеет и "опыт жизни" делает и самые пылкие натуры несколько апатичными в поисках миросозерцания. Став летописцем и бытописателем духовного вырождения и измельчания нашей интеллигенции, Чехов сам не примкнул ни к одному определенному направлению. Он одновременно близок и к "Новому Времени", и к "Русской Мысли", а в последние годы примыкал даже всего теснее к органу крайней левой нашей журналистики, недобровольно прекратившему свое существование ("Жизнь"). Он относится безусловно насмешливо к "людям шестидесятых годов", к увлечению земством и т. д., но у него нет и ни одной "консервативной" строчки. В "Рассказе неизвестного человека" он сводит к какому-то пустому месту революционное движение, но еще злее выставлена в этом же рассказе среда противоположная. Это-то общественно-политическое безразличие и дает ему ту объективную жестокость, с которой он обрисовал российских нытиков. Но если он не болеет за них душой, если он не мечет громов против засасывающей "среды", то он относится вместе с тем и без всякой враждебности к тому кругу идей, из которых исходят наши гамлеты, пара на грош. Этим он существеннейшим образом отличается от воинствующих обличителей консервативного лагеря. Если мы для иллюстрации способа отношения Чехова к обанкротившимся интеллигентам 80-х годов возьмем наиболее популярный тип этого рода - Иванова из драмы того же названия - какое мы вынесем впечатление? Во всяком случае, не то, что не следует быть новатором, не следует бороться с рутиной и пренебрегать общественными предрассудками. Нет, драма только констатирует, что таким слабнякам как Иванов, новаторство не по силам. Сам Иванов проводит параллель между собой и работником Семеном, который хотел похвастать пред девками силой, взвалил на себя два огромнейших мешка и надорвался. Ту же неумолимую жесткость, но лишенную всякой тенденциозной враждебности, Чехов проявил и в своем отношении к народу. В русской литературе нет более мрачного изображения крестьянства, чем картина, которую Чехов набросал в "Мужиках". Ужасно полное отсутствие нравственного чувства и в тех вышедших из народа людях, которые изображены в другом рассказе Чехова - "В овраге". Но рядом с ужасным Чехов умеет улавливать и поэтические движения народной жизни, - и так как одновременно Чехов в самых темных красках рисует "правящие классы", то и самый пламенный демократизм может видеть в беспощадной правде Чехова только частное проявление его пессимистического взгляда на людей. Художественный анализ Чехова как-то весь сосредоточился на изображении бездарности, пошлости, глупости российского обывателя и беспросветного погрязания его в тине ежедневной жизни. Чехову ничего не стоит уверять нас в "Трех сестрах", что в стотысячном городе не с кем сказать человеческого слова и что уход из него офицеров кавалерийского полка оставляет в нем какую-то зияющую пустоту. Бестрепетно заявляет Чехов в "Моей жизни" устами своего героя: "Во всем городе я не знал ни одного честного человека". Двойной ужас испытываешь при чтении превосходного психологически-психиатрического этюда "Палата № 6": сначала - при виде тех чудовищных беспорядков, которые в земской больнице допускает герой рассказа, бесспорно, лучший человек во всем городе, весь погруженный в чтение доктор Андрей Ефимович; затем, когда оказывается, что единственный человек с ясносознанными общественными идеалами - это содержащийся в палате № 6 сумасшедший Иван Дмитриевич. А какое чувство беспросветной тоски должно нас охватить, когда мы знакомимся с интимной жизнью профессора, составляющей содержание "Скучной истории". Ее герой - знаменитый профессор, не только сообщающий своим слушателям специальные сведения, но и расширяющий их умственный горизонт широкими философскими обобщениями, человек чутко относящийся к задачам общественно-политической жизни, друг Кавелина и Некрасова , идеально-бескорыстный и самоотверженный в сношениях со всеми, кому приходится иметь с ним дело. Если судить по внешним признакам, то одной этой фигуры достаточно, чтобы поколебать убеждение в безграничности пессимизма Чехова. Но в том-то и дело, что за внешней заманчивостью кроется страшная внутренняя драма; тем-то история и "скучная", что жизнь знаменитого профессора, как он сам чувствует, дала в результате нуль. В семейной жизни его заела пошлость и мещанство жены и дочери, а в своей собственной духовной жизни он с ужасом открывает полное отсутствие "общей идеи". И выходит таким образом, что вполне порядочный человек - либо сумасшедший, либо сознающий бесцельность своей жизни. А рядом торжествуют хищники и себялюбцы - какая-нибудь мещаночка в "Трех сестрах", жена, дочь и зять профессора в "Скучной истории", злая Аксинья "В овраге", профессорская чета в "Дяде Ване", Треплев и его возлюбленная в "Чайке" и множество других им подобных "благополучных россиян". К ним примыкают и просто люди со сколько-нибудь определенными стремлениями, как, например, превосходнейший тип "Человека в футляре" - учитель гимназии Беликов, который весь город заставил делать разные общественные гадости только тем, что решительно ставил свои требования; брезгливые "порядочные" люди подчинялись ему, потому что не хватало силы характера сопротивляться. Есть, однако, пессимизм и пессимизм. Нужно разобраться и в чеховском пессимизме, нужно отделить его не только от того расхожего пессимизма, который, насмешливо относясь к "идеальничанью", граничит с апофеозом буржуазного "благоразумия", но даже, например, от пессимизма таких писателей как Писемский или многие из французских реалистов. У последних одно только злое и, главное, спокойное констатирование, а у Чехова все же чувствуется какая-то глубокая тоска по чему-то хорошему и светлому. Было время, когда Чехова обвиняли в глубоком равнодушии. Н.К. Михайловский ярче всех формулировал этот упрек, сказав, что Чехов с одинаковым хладнокровием "направляет свой превосходный художественный аппарат на ласточку и самоубийцу, на муху и слона, на слезы и на воду". Но пора этих упреков теперь более или менее миновала. Тот же Н.К. Михайловский усмотрел с "Скучной истории" некоторую "авторскую боль". Теперь едва ли многие станут спорить против того, что если у Чехова и нет определенного общественного миросозерцания, то у него, все-таки, есть несомненная тоска по идеалу. Он, несомненно, потому все критикует, что у него очень большие нравственные требования. Он не создает положительных типов, потому что не может довольствоваться малым. Если, читая Чехова, и приходишь в отчаяние, то это все-таки отчаяние облагораживающее: оно поселяет глубокое отвращение к мелкому и пошлому, срывает покровы с буржуазного благополучия и заставляет презирать отсутствие нравственной и общественной выдержки. Чехов А.П. умер 1 июля 1904 года. Ср. Андреевич (Евгений Соловьев) "Книга о Горьком и Чехове"; Арсеньев "Критические этюды"; Батюшков "Критические очерки"; Вогюэ в "Revue d. deux Mondes" (1902, I) и по-русски брошюра (М., 1902); Волжский "Очерки о Чехове" (СПб., 1903); Волынский "Борьба за идеализм"; Гольцев "Литературные очерки"; Меньшиков "Критические очерки"; Мережковский , в "Северном Вестнике" (1888, 11); Михайловский "Сочинения" (том VI) и "Русское Богатство" (1900, 4 и 1902, 2); Овсянико-Куликовский "Вопросы психологии творчества" (СПб., 1902); Протопопов , в "Русской Мысли" (1892, 6); Скабичевский "Сочинения" и "Русская Мысль" (1899, № 4, 5 и 1901, № 11); Струве "На разные темы"; Всеволод Чешихин "Современное общество в произведениях Боборыкина и Чехова" (Одесса, 1894). С. Венгеров.

Источник: Чехов Антон Павлович

Look at other dictionaries:

  • МЕЧТЫ — МЕЧТЫ, мечти, мешти муж., мн. турецкие спальные сапоги желтого сафьяна, босовики; персидские, вязаные ·наз. шурапки. Толковый словарь Даля. В.И. Даль. 1863 1866 …   Толковый словарь Даля

  • мечты — безбурные (Городецкий); буйные (Пушкин); воздушные (Голен. Кутузов); выспренние (Лермонтов); горячие (Хомяков); дерзновенные (Андреев); коварные (Жадовская, Лермонтов); летучие (Пушкин); «Мои мечты орлы, кричащие в лазури» (Блок); мятежные… …   Словарь эпитетов

  • Мечты — мн. То, что создано воображением, фантазией. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • мечты — сбываются • субъект, реализация …   Глагольной сочетаемости непредметных имён

  • Мечты — Мечта заветное желание, идеализированная цель, сулящая счастье. Мечта может быть у любого человека, но также говорят о мечте социальных групп, общественных классов. Мечта является одной из основных тем романтической литературы, кинофильмов.… …   Википедия

  • Мечты — фантазии, планы на будущее, Представленные в воображении человека и мысленно реализующие наиболее важные для него потребности и Интересы. Мечты окрашены преимущественно в Эмоционально положительные тона …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • МЕЧТЫ —     Если во сне вы видите осуществление своей мечты – значит, у вас есть шанс, что это осуществится и в реальной жизни, надо лишь твердо следовать поставленной цели. Мечтать во сне о чем то совершенно неосуществимом – это свидетельствует о том,… …   Сонник Мельникова

  • Мечты идиота (фильм) — Мечты идиота Жанр комедия Режиссёр Василий Пичул …   Википедия

  • МЕЧТЫ И МЕЧТАТЕЛИ — Мечты самый дешевый способ исполнения желаний. Веслав Чермак Новина Мечты воспоминания о будущем. Григорий Ландау Мечтать можно даже о том, о чем нельзя думать. Геннадий Малкин В наших мечтах мы имеем таких женщин, о которых другие и мечтать то… …   Сводная энциклопедия афоризмов

  • Мечты идиота — Жанр комедия Режиссёр Василий Пичул …   Википедия

  • Мечты Алисы (телесериал) — Мечты Алисы Жанр интерактивная драма …   Википедия