Книга: Шарп Эвелин, Уайльд Оскар, Шелли Перси Биши «Рассказ о Флюгере-Петушке. Мимоза. Счастливый принц и другие сказки. Иллюстрации Робинсон Чарльз»

Рассказ о Флюгере-Петушке. Мимоза. Счастливый принц и другие сказки. Иллюстрации Робинсон Чарльз

Серия: "Мастера книжной иллюстрации"

Чарльз Робинсон был в числе пионеров золотого века иллюстрации и одним из первых смог передать свое искусство читателю в первозданном виде. Первую книгу, которую проиллюстрировал Робинсон в 1895 году, стала книга Роберта Льюиса Стивенсона "Детский сад стихов" . За всю свою карьеру Чарльз Робинсон проиллюстрировал более ста книг. В настоящем издании представлены работы художника к произведению Эвелин Шарп" Рассказ о Флюгере-Петушке", поэме Перси Биши Шелли" Мимоза" и знаменитой сказке Оскара Уайльда" Счастливый принц" .

Издательство: "Книговек" (2018)

ISBN: 978-5-4224-1385-0

Купить за 1602 руб в Лабиринте

Другие книги автора:

КнигаОписаниеГодЦенаТип книги
Рассказ о Флюгере-Петушке. Мимоза. Счастливый принц и другие сказки. Иллюстрации Робинсон ЧарльзЧарльз Робинсон был в числе пионеров золотого века иллюстрации и одним из первых смог передать свое… — Книговек, Мастера книжной иллюстрации Подробнее...20181437бумажная книга

Уайльд Оскар

Оскар Уайльд
Oscar Wilde
Дата рождения:

16 октября 1854

Место рождения:

Дублин, Ирландия

Дата смерти:

30 ноября 1900

Место смерти:

Париж, Франция

Род деятельности:

Писатель, поэт, драматург

Произведения на сайте Lib.ru
Произведения в Викитеке?.
У термина «Уайльд» существуют и другие значения.

О́скар Фи́нгал О’Фла́эрти Уи́ллс Уа́йльд (англ. Oscar Fingal O’Flahertie Wills Wilde, 16 октября 185430 ноября 1900) — ирландский поэт, драматург, писатель, эссеист. Один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода, яркая знаменитость своего времени, лондонский денди, позднее осуждённый за «непристойное» (гомосексуальное) поведение и после двух лет тюрьмы и исправительных работ уехавший во Францию, где жил под изменённым именем и фамилией. Наиболее известен своими пьесами, полными парадоксов, крылатыми словами и афоризмами, а также романом «Портрет Дориана Грея» (1891).


Содержание

Биография

Оскар Уайльд — крупнейшая фигура европейского декаданса. Идеи декаданса и его настроения выразил также в своей жизни — в её стиле и её облике. Это один из самых парадоксальных умов в истории человечества. Всю жизнь противостоял всему миру официального, противостоял общественному мнению и давал ему пощёчину. Всё тривиальное его раздражало, всё безобразное его отталкивало. Единственное прибежище от пошлости, скуки и монотонного однообразия Оскар с юных лет видел в Искусстве (это слово он писал с заглавной буквы). Искусство никогда не представлялось ему средством борьбы, но казалось «верной обителью Красоты, где всегда много радости и немного забвения, где хотя бы на краткий миг можно позабыть все распри и ужасы мира».

Родился Оскар Уайльд 16 октября 1854 года в столице Ирландии — Дублине, городе, подарившем миру целое созвездие выдающихся писателей (среди них — Дж. Свифт, Р. Б. Шеридан, О. Голдсмит, Дж. Б. Шоу, Дж. Джойс, У. Б. Йейтс, Б. Стокер). Некоторые русскоязычные источники (например, К. Чуковский в своей статье «Оскар Уайльд») утверждают, что родился Оскар в 1856 году. Это неверно и давно опровергнуто. Связано это было с тем, что влюблённый в юность Уайльд часто в беседах сбавлял себе два года (а в своём свидетельстве о браке, например, прямо указал именно 1856 год как дату своего рождения). Известно письмо его матери от 22 ноября 1854 г., в котором она говорит так:

…в эту самую минуту качаю колыбель, в которой лежит мой второй сын — младенец, которому 16 числа исполнился месяц и который уже такой большой, славный и здоровый, словно ему целых три месяца. Мы назовём его Оскар Фингал Уайльд. Не правда ли, в этом есть что-то величественное, туманное и оссианическое? (пер. Л. Мотылёва)

Отцом Уайльда был один из самых выдающихся врачей не только Ирландии, но и всей Великобритании — офтальмолог и отоларинголог сэр Уильям Роберт Уайльд. Человек исключительной эрудиции, Уильям Уайльд занимался также археологией и ирландским фольклором. Мать Оскара — леди Джейн Франческа Уайльд (урождённая Элджи) — известная ирландская светская дама, весьма экстравагантная женщина, обожавшая театральные эффекты, поэтесса, писавшая зажигательные стихи под псевдонимом Сперанца (итал. Speranza — надежда) и убеждённая в том, что рождена для величия. От отца Оскар унаследовал редкую трудоспособность и любознательность, от матери — мечтательный и несколько экзальтированный ум, интерес к таинственному и фантастическому, склонность придумывать и рассказывать необыкновенные истории. Но не только эти качества унаследовал он от неё. Не меньшее влияние оказала на него и атмосфера литературного салона леди Уайльд, в котором прошли юные годы будущего писателя. Страсть к позе, подчёркнутый аристократизм воспитаны в нём с детства. Прекрасно знавшая древние языки, она открыла перед ним красоту «божественной эллинской речи». Эсхил, Софокл и Еврипид с детства сделались его спутниками…

1864—1871 гг. — учёба в Королевской школе Портора (город Эннискиллен, близ Дублина). Он не был вундеркиндом, однако его самым блестящим талантом было быстрое чтение. Оскар был очень оживлён и разговорчив, и уже тогда славился своим умением юмористически переиначить школьные события. В школе Уайльд даже получил особую премию за знание греческого оригинала Нового Завета. Окончив Портору с золотой медалью, Уайльд был удостоен Королевской школьной стипендии для учёбы в дублинском Тринити-колледже (колледже Св. Троицы).

В Тринити-колледже (1871—1874) Уайльд изучал античную историю и культуру, где снова с блеском проявлял свои способности в древних языках. Здесь же он впервые слушал курс лекций по эстетике, а благодаря тесному общению с куратором — профессором античной истории Дж. П. Махаффи, утончённым и высокообразованным человеком, — постепенно стал приобретать крайне важные элементы своего будущего эстетского поведения (некоторое презрение к общепринятой морали, дендизм в одежде, симпатия к прерафаэлитам, лёгкая самоирония, эллинистические пристрастия).

В 1874 г. Уайльд, выиграв стипендию на обучение в оксфордском колледже Магдалины на классическом отделении, поступает в интеллектуальную цитадель Англии — Оксфорд. В Оксфорде Уайльд создал самого себя. Он выработал кристальный английский акцент: «Мой ирландский акцент был в числе многого, что я позабыл в Оксфорде». Он также приобрёл, как и хотел, репутацию человека, блистающего без особых усилий. Здесь же оформилась его особая философия искусства. Его имя уже тогда стало озаряться различными занимательными историями, порой карикатурными. Так, согласно одной из историй, чтобы проучить Уайльда, которого недолюбливали однокурсники и которого терпеть не могли спортсмены, его проволокли вверх по склону высокого холма и только на вершине отпустили. Он встал на ноги, отряхнул с себя пыль и сказал: «Вид с этого холма поистине очаровательный». Но это как раз и было тем, в чём нуждался эстетствующий Уайльд, который позже признавался: «Истинны в жизни человека не его дела, а легенды, которые его окружают. Никогда не следует разрушать легенд. Сквозь них мы можем смутно разглядеть подлинное лицо человека».

В Оксфорде Уайльд слушал бесподобные и пламенные лекции теоретика искусства Джона Рёскина и учёника последнего — Уолтера Пейтера. Оба властителя дум восхваляли красоту, однако Рёскин видел её только в синтезе с добром, в то время как Пейтер допускал в красоте некую примесь зла. Под обаянием Рёскина Уайльд находился на протяжении всего периода в Оксфорде. Позже он напишет ему в письме: «В Вас есть что-то от пророка, от священника, от поэта; к тому же боги наделили Вас таким красноречием, каким не наделили никого другого, и Ваши слова, исполненные пламенной страсти и чудесной музыки, заставляли глухих среди нас услышать и слепых — прозреть».

Ещё обучаясь в Оксфорде, Уайльд посетил Италию и Грецию и был покорён этими странами, их культурным наследием и красотой. Эти путешествия оказывают на него самое одухотворённое влияние. В Оксфорде он также получает престижнейшую Ньюдигейтскую премию за поэму «Равенна» — денежную премию, которую утвердил в XVIII веке сэр Роджер Ньюдигейт для студентов Оксфордского университета, которые победят на ежегодном конкурсе поэм, не допускающих драматической формы и ограниченных количеством строк — не более 300 (эту премию в своё время получал и Джон Рёскин).

По окончании университета (1878), Оскар Уайльд переселяется в Лондон. В центре столицы он обосновался в съёмной квартире, а по соседству обосновалась леди Джейн Франческа Уайльд, уже более известная к тому времени как Сперанца. Благодаря своему таланту, остроумию и умению привлечь внимание, Уайльд быстро влился в светскую жизнь Лондона. Уайльдом стали «угощать» посетителей салонов: «Приходите обязательно, сегодня будет этот ирландский остроумец». Он совершает «самую необходимую» для английского общества революцию — революцию в моде. Отныне он появлялся в обществе в самолично придуманных умопомрачительных нарядах. Сегодня это были короткие штаны-кюлоты и шёлковые чулки, завтра — расшитый цветами жилет, послезавтра — лимонные перчатки в сочетании с пышным кружевным жабо. Непременным аксессуаром стала гвоздика в петлице, выкрашенная в зелёный цвет. В этом не было никакой клоунады: безупречный вкус позволял Уайльду сочетать несочетаемое. А гвоздика и подсолнух, наряду с лилией считались самыми совершенными цветками у прерафаэлитов.

Его первый поэтический сборник «Стихотворения» (Poems; 1881) написан в духе «братьев прерафаэлитов», и был опубликован незадолго до того, как Уайльд отправился с лекциями в США. Ранние стихи его отмечены влиянием импрессионизма, в них выражены непосредственные единичные впечатления, они невероятно живописны. В самом начале 1882 г. Уайльд сошёл с парохода в порту Нью-Йорка, где налетевшим на него репортёрам он по-уайльдовски бросил: «Господа, океан меня разочаровал, он совсем не такой величественный, как я думал». Проходя таможенные процедуры на вопрос о том, есть ли у него что-либо, подлежащее декларированию, он, по одной из версий, ответил: «Мне нечего декларировать, кроме моей гениальности».

Отныне вся пресса следит за действиями английского эстета в Америке. Свою первую лекцию, которая называлась «Ренессанс английского искусства», он завершил словами: «Мы все расточаем свои дни в поисках смысла жизни. Знайте же, этот смысл — в Искусстве». И слушатели горячо зааплодировали. На его лекции в Бостоне в зал перед самым выходом Уайльда явилась группа местных денди (60 студентов из Гарвардского университета) в коротких бриджах с открытыми икрами и смокингах с подсолнухами в руках — совсем по-уайльдовски. Их целью было обескуражить лектора. Выйдя на сцену, Уайльд незатейливо начал лекцию и, как бы невзначай оглядев фантастические фигуры, с улыбкой воскликнул: «Я впервые прошу Всевышнего избавить меня от последователей!» Один молодой человек писал матери в это время под впечатлением посещения Уайльдом колледжа, где он учился: «У него великолепная дикция, и его способности к изъяснению своих мыслей достойны высших похвал. Фразы, которые он произносит, благозвучны и то и дело вспыхивают самоцветами красоты. … Его разговор очень приятный — лёгок, красив, занимателен». Ясно становится, что Уайльд покорял всех людей своим обаянием и очарованием. В Чикаго на вопрос о том, как ему понравился Сан-Франциско, он ответил: «Это Италия, но без её искусства». Всё это турне по Америке было образцом смелости и изящества, ровно как и неуместности и саморекламы. Своему давнишнему знакомому Уайльд шутливо хвастался: «Америку я уже цивилизовал — остались только небеса!»

Проведя год в Америке, Уайльд вернулся в Лондон в отличном расположении духа. И сразу же отправился в Париж. Там он знакомится с ярчайшими силуэтами мировой литературы (Поль Верлен, Эмиль Золя, Виктор Гюго, Стефан Малларме, Анатоль Франс и проч.) и завоёвывает без особых трудностей их симпатии. Возвращается на родину. Встречает Констанс Ллойд, влюбляется. В 29 лет становится семьянином. У них рождаются двое сыновей (Сирил и Вивиан), для которых Уайльд сочиняет сказки. Чуть позже он записал их на бумаге и издал 2 сборника сказок — «„Счастливый принц“ и другие сказки» (The Happy Prince and Other Stories; 1888) и «Гранатовый домик» (The House of Pomegranates; 1891).

В Лондоне Уайльда знали все. Он был самым желаемым гостем в любом салоне. Но одновременно на него обрушивается шквал критики, которую он с лёгкостью — совсем по-уайльдовски — отбрасывает от себя. На него рисуют карикатуры и ждут реакции. А Уайльд погружается в творчество. На жизнь он в это время зарабатывал журналистикой (так, он работал в журнале «Женский мир»). О журналистике Уайльда высоко отозвался Бернард Шоу.

В 1887 г. он опубликовал рассказы «Кентервильское привидение», «Преступление лорда Артура Сэвила», «Сфинкс без загадки», «Натурщик-миллионер», «Портрет г-на У. Х.», которые и составили первый сборник его рассказов. Однако же Уайльд не любил записывать всё, что приходило ему на ум, многие рассказы, которыми он очаровывал слушателей, так и остались ненаписанными.

В 1890 году в свет выходит единственный роман, который окончательно приносит Уайльду сногсшибательный успех, — «Портрет Дориана Грея» (The Picture of Dorian Gray). Он был напечатан в журнале «Липпинкоттс мансли мэгэзин». Но «всеправедная» буржуазная критика обвинила его роман в безнравственности. В ответ на 216 (!) печатных откликов на «Портрет Дориана Грея» Уайльд написал более 10 открытых писем в редакции британских газет и журналов, объясняя, что искусство не зависит от морали. Более того, он писал, те, кто не заметил морали в романе, полные лицемеры, поскольку мораль всего-то и состоит в том, что убивать совесть безнаказанно нельзя. В 1891 г. роман со значительными дополнениями выходит отдельной книгой, и Уайльд дополняет свой шедевр особым предисловием, которое становится отныне манифестом эстетизму — тому направлению и той религии, которые и создал Уайльд.

1891—1895 гг. — годы головокружительной славы Уайльда. В 1891 году выходит сборник теоретических статей «Замыслы» (Intensions), где Уайльд излагает читателям свой символ веры — свою эстетическую доктрину. Пафос книги в прославлении Искусства — величайшей святыни, верховного божества, фанатическим жрецом которого был Уайльд. В том же 1891 г. он написал трактат «Душа человека при социализме» (The Soul of Man under Socialism), в котором отвергается брак, семья и частная собственность. Уайльд утверждает, что «человек создан для лучшего назначения, чем копание в грязи». Он мечтает о том времени, когда «не станет более людей, живущих в зловонных притонах, одетых в вонючие рубища… Когда сотни тысяч безработных доведенных до самой возмутительной нищеты, не будут топтаться по улицам, …когда каждый член общества будет участником общего довольства и благополучия»…

Отдельно стоит написанная по-французски в это время одноактная драма на библейский сюжет — «Саломея» (Salomé; 1891). По заверению Уайльда, она была специально написана для Сары Бернар, «этой змеи древнего Нила». Однако в Лондоне её запретили к постановке цензурой: в Великобритании запрещались театральные представления на библейские сюжеты. Впервые пьеса была поставлена в Париже в 1896 г. В основу «Саломеи» положен эпизод гибели библейского пророка Иоанна Крестителя (в пьесе он фигурирует под именем Иоканаан), нашедший отражение в Новом Завете (Матф 14:1-12 и др.), однако версия, предложенная в пьесе Уайльдом, отнюдь не является канонической.

В 1892 г. написана и поставлена первая комедия «блистательного Оскара» — «Веер леди Уиндермир» (Lady Windermere’s Fan), успех которой сделал Уайльда самым популярным человеком Лондона. Известен очередной эстетский поступок Уайльда, связанный с премьерой комедии. Выйдя на сцену по окончании постановки, Оскар затянулся сигаретой, после чего начал так: «Дамы и господа! Вероятно, не очень вежливо с моей стороны курить, стоя перед вами, но… в такой же степени невежливо беспокоить меня, когда я курю». В 1893 г. выходит его следующая комедия — «Женщина, не стоящая внимания» (The Woman of No Importance), в которой само название строится на парадоксе — до того Оскар Уайльд почувствовал этот приём родным.

Ударным в творческом отношении становится 1895 г. Уайльдом написаны и поставлены две гениальные пьесы — «Идеальный муж» (An Ideal Husband) и «Как важно быть серьёзным» (The Importance of Being Earnest). В комедиях во всем блеске проявилось искусство Уайльда как остроумнейшего собеседника: его диалоги великолепны. Газеты называли его «лучшим из современных драматургов», отмечая ум, оригинальность, совершенство стиля. Острота мыслей, отточенность парадоксов настолько восхищают, что читатель ими одурманен на протяжении всей продолжительности пьесы. Он все умеет подчинить игре, нередко игра ума настолько увлекает Уайльда, что превращается в самоцель, тогда впечатление значительности и яркости создается поистине на пустом месте. И в каждой из них есть свой Оскар Уайльд, бросающий порции гениальных парадоксов.

Ещё в 1891 году Уайльд познакомился с Альфредом Дугласом, который был младше Уайльда на 17 лет. Оскар, влюблённый во всё красивое, его полюбил, а потому он перестал часто видеться с женой и детьми. Но избалованный Альфред (Бози, как его игриво называли) плохо понимал, кто такой Уайльд. Их отношения связывали деньги и прихоти Дугласа, которые Уайльд покорно исполнял. Уайльд в полном смысле слова содержал Дугласа. Оскар позволил обобрать себя, разлучиться с семьей, лишиться возможности творить. Их отношения, конечно, не мог не видеть Лондон. У Дугласа же были ужасные отношения со своим отцом — маркизом Куинсберри, человеком предельно эксцентричным и узколобым, неотёсанным хамом, потерявшим расположение к нему общества. Отец с сыном постоянно ссорились, писали друг другу оскорбительные письма. Куинсберри свято верил, что значительное влияние на Альфреда оказывал Уайльд, и стал жаждать сокрушения репутации лондонского денди и литератора, чтобы тем самым восстановить свою давно пошатнувшуюся репутацию. Ещё в далёком 1885 году к британскому уголовному законодательству была принята поправка, запрещающая «непристойные отношения между взрослыми мужчинами», пусть даже по обоюдному согласию. Куинсберри воспользовался этим и подал в суд на Уайльда, собрав свидетелей, готовых уличить писателя в связях с мальчиками. Друзья срочно советовали Уайльду покинуть страну, потому как в этом деле, было понятно, он уже был обречён. Но Уайльд принимает решение стоять до конца. В зале суда не было свободных мест, народ стекался послушать процесс над талантливым эстетом. Уайльд держался героически, защищал чистоту своих отношений с Дугласом и отрицал их сексуальный характер. Своими ответами на некоторые вопросы он вызывал у публики взрывы смеха, но сам он стал понимать, что после недолгого триумфа он может слишком низко упасть.

Например, обвинитель задавал Уайльду вопрос: «Не может ли привязанность и любовь художника к Дориану Грею натолкнуть обыкновенного человека на мысль, что художник испытывает к нему влечение определённого сорта?» А Уайльд отвечал: «Мысли обыкновенных людей мне неизвестны». «Бывало ли так, что вы сами безумно восхищались молодым человеком?» — продолжал обвинитель. Уайльд отвечал: «Безумно — никогда. Я предпочитаю любовь — это более высокое чувство». Или, например, пытаясь доказать намёки на «противоестественный» грех в его работах, обвинитель зачитал пассаж из одного уайльдовского рассказа и поинтересовался: «Это, я полагаю, тоже написали вы?» Уайльд специально дождался гробового молчания и тишайшим голосом ответил: «Нет-нет, мистер Карсон. Эти строки принадлежат Шекспиру». Карсон побагровел. Он извлёк из своих бумаг ещё один стихотворный фрагмент. «Это, вероятно, тоже Шекспир, мистер Уайльд?» — «В вашем чтении от него мало что осталось, мистер Карсон», — сказал Оскар. Зрители захохотали, и судья пригрозил, что прикажет очистить зал.

На одном из судебных заседаний Уайльдом была произнесена речь, которая вызвала восторг у слушавшей процесс публики. Когда обвинитель попросил разъяснить, что бы означала фраза «любовь, что таит своё имя», высказанная Альфредом Дугласом в его сонете, с огненной силой Уайльд сказал следующее:

«Любовь, что таит своё имя» — это в нашем столетии такая же величественная привязанность старшего мужчины к младшему, какую Ионафан испытывал к Давиду, какую Платон положил в основу своей философии, какую мы находим в сонетах Микеланджело и Шекспира. Это все та же глубокая духовная страсть, отличающаяся чистотой и совершенством. Ею продиктованы, ею наполнены как великие произведения, подобные сонетам Шекспира и Микеланджело, так и мои два письма, которые были вам прочитаны. В нашем столетии эту любовь понимают превратно, настолько превратно, что воистину она теперь вынуждена таить свое имя. Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Она светла, она прекрасна, благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности. В ней нет ничего противоестественного. Она интеллектуальна, и раз за разом она вспыхивает между старшим и младшим мужчинами, из которых старший обладает развитым умом, а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни. Так и должно быть, но мир этого не понимает. Мир издевается над этой привязанностью и порой ставит за нее человека к позорному столбу. (пер. Л. Мотылёва)

Тем не менее, в 1895 году по обвинению в содомии Уайльда приговаривают к двум годам тюремного заключения и исправительных работ.

Баллада Редингской тюрьмы.
Рис. М. Дурнова (1904)

Тюрьма полностью сломала его. Большинство былых друзей от него отвернулись. Но те немногие, кто остались, буквально помогли ему остаться в живых. Альфред Дуглас, которого он так пламенно любил и которому писал знойные любовные письма ещё будучи на свободе, ни разу не приехал к нему и ни разу ему не написал. В тюрьме Уайльд узнаёт, что умерла его мать, которую он любил больше всего на свете, эмигрировала его жена и изменила свою фамилию, а также фамилию сыновей (отныне они были не Уайльды, а Холланды). В тюрьме Уайльд пишет горькую исповедь в форме письма Дугласу, которую называет «Epistola: In Carcere et Vinculis»(лат. «Послание: в тюрьме и оковах»), а позже его ближайший друг Роберт Росс переименовал её в «De Profundis» (лат. «Из глубины»; так начинается 129-й Псалом в Синодальном переводе Библии). В ней мы видим совершенно не того очаровательного Уайльда дориановских времён. В ней он — человек, мучающийся от боли, обвиняющий во всём себя самого и понявший, что «самое страшное не то, что жизнь разбивает сердце… но то, что она обращает сердце в камень» Впервые исповедь «De Profundis» (1897) была опубликована посмертно в 1905 г. Исповедь эта — горький отчёт перед самим собой и понимание, что, вероятно, творческое вдохновение навсегда теперь останется в пределах тюремных стен: «Я хочу достигнуть того состояния, когда смогу в полной простоте и без всякой аффектации сказать, что в моей жизни было два великих поворотных пункта: когда мой отец послал меня в Оксфорд и когда общество заточило меня в тюрьму».

Полагаясь на финансовую поддержку близких друзей, освобождённый в мае 1897 г. Уайльд переехал во Францию и сменил имя на Себастьяна Мельмота (Sebastian Melmoth). Фамилия Мельмот была заимствована из готического романа знаменитого английского писателя XVIII в. Чарльза Мэтьюрина, двоюродного деда Уайльда, — «Мельмот Скиталец». Во Франции Уайльд написал знаменитую поэму «Баллада Редингской тюрьмы» (The Ballad of Reading Gaol; 1898), подписанную им псевдонимом С.3.3. — таков был тюремный номер Оскара. И это был высший и последний поэтический взлёт Уайльда.

Оскар Уайльд скончался в изгнании во Франции 30 ноября 1900 года от острого менингита, вызванного ушной инфекцией. Незадолго до смерти он сказал о себе так: «Я не переживу XIX столетия. Англичане не вынесут моего дальнейшего присутствия». Он был похоронен в Париже на кладбище Баньо. Спустя примерно 10 лет его перезахоронили на кладбище Пер-Лашез, а на могиле был установлен крылатый сфинкс из камня работы Джейкоба Эпстайна.

В июне 1923 года на сеансе автоматического письма в присутствии коллег учёный-математик Соул получил от Уайльда длинное и красивое потустороннее послание. Он просил передать, что не умер, а живёт и будет жить в сердцах тех, кто способен чувствовать «красоту форм и звуков, разлитую в природе».

В конце 2007 года британская газета «The Telegraph» признала Оскара Уайльда самым остроумным человеком Великобритании. Он обошёл самого Шекспира и У. Черчилля.

В статье частично использованы материалы из Интернета, книги Р. Эллмана «Оскар Уайльд: Биография» и учебника по истории зарубежной литературы рубежа 19-20 вв. под ред. Н. Елизаровой (без отдельных ссылок на эти источники)

Истоки уайльдовской эстетической теории

Обучаясь в Оксфордском университете, Уайльд проникся идеями знаковой фигуры для искусствоведения и культуры Англии XIX века — Джона Рёскина. Его лекции по эстетике он слушал с особым вниманием. «Рёскин познакомил нас в Оксфорде, благодаря очарованию своей личности и музыке своих слов, с тем опьянением красотой, которое составляет тайну эллинского духа, и с тем стремлением к творческой силе, которое составляет тайну жизни», — вспоминал он позднее.

Немаловажную роль сыграло возникшее в 1848 г. «Братство прерафаэлитов», объединённое вокруг яркого художника и поэта Данте Габриэля Россетти. Прерафаэлиты выступили с проповедью искренности в искусстве, требуя близости к природе, непосредственности в выражении чувств. В поэзии своим основоположником они считали английского поэта-романтика с трагической судьбой — Джона Китса. Они целиком приняли эстетическую формулу Китса о том, что красота есть единственная истина. Они ставили себе целью поднять уровень английской эстетической культуры, их творчеству были свойственны утончённый аристократизм, ретроспектизм и созерцательство. В защиту «Братства» выступал сам Джон Рёскин.

Немалое значение сыграла и вторая знаковая фигура в английском искусствоведении — властитель дум Уолтер Патер (Пейтер), взгляды которого ему показались особенно близкими. Патер отвергал этическую основу эстетики, в отличие от Рёскина. Уайльд решительно встал на его сторону: «Мы, представители школы молодых, отошли от учения Рёскина… потому что в основе его эстетических суждений всегда лежит мораль… В наших глазах законы Искусства не совпадают с законами морали».

Таким образом, истоки особой эстетической теории Оскара Уайльда — в творчестве прерафаэлитов и в суждениях крупнейших мыслителей Англии середины XIX века — Джона Рёскина и Уолтера Патера (Пейтера).

Творчество

Период зрелого и интенсивного литературного творчества Уайльда охватывает 18871895. В эти годы появились: сборник рассказов «Преступление лорда Артура Севила» (Lord Savile’s crime, 1887), два тома сказок «„Счастливый принц“ и другие сказки» (The Happy prince and Other Tales, 1888) и «Гранатовый домик» (A House of Pomegranates, 1892), цикл диалогов и статей, излагающих эстетические взгляды Уайльда — «Упадок искусства лжи» (The Decay of Lying, 1889), «Критик как художник» (The Critic as Artist, 1890) и др. В 1890 г. вышло в свет наиболее прославленное произведение Уайльда — роман «Портрет Дориана Грея» (The Picture of Dorian Gray).

С 1892 начал появляться цикл великосветских комедий Уайльда, написанных в духе драматургии Ожье, Дюма-сына, Сарду, — «Веер леди Уиндермир» (Lady Windermere’s Fan, 1892), «Женщина, не стоящая внимания» (A woman of no importance, 1893), «Идеальный муж» (An ideal husband, 1894), «Как важно быть серьёзным» (The importance of being earnest, 1895). Эти комедии, лишённые действия и характерности персонажей, но полные остроумной салонной болтовни, эффектных афоризмов, парадоксов, имели большой успех на сцене. Газеты называли его «лучшим из современных драматургов», отмечая ум, оригинальность, совершенство стиля. Острота мыслей, отточенность парадоксов настолько восхищают, что читатель ими одурманен на протяжении всей пьесы. И в каждой из них есть свой Оскар Уайльд, бросающий порции гениальных парадоксов. В 1893 году Уайльд написал на французском языке драму «Саломея» (Salomé), которая, однако, в Англии была запрещена для постановки долгое время.

В тюрьме он написал свою исповедь в виде письма к лорду Дугласу «De profundis» (1897, опубл. 1905; полный неискажённый текст впервые опубл. в 1962). А в конце 1897 г., уже находясь во Франции, своё последнее произведение — «Балладу Редингской тюрьмы» (Ballade of Reading Gaol, 1898), которую он подписал «С.3.3.» (таков был его тюремный номер в Рединге).

Основной образ у Уайльда — денди-вивёр, апологет аморального эгоизма и праздности. Он борется со стесняющей его традиционной «рабьей моралью» в плане измельчённого ницшеанства. Конечная цель индивидуализма Уайльда — полнота проявления личности, усматриваемая там, где личность нарушает установленные нормы. «Высшие натуры» Уайльда наделены утончённой извращённостью. Пышный апофеоз самоутверждающейся личности, разрушающей все преграды на пути своей преступной страсти, представляет собой «Саломея». Соответственно кульминационной точкой эстетизма Уайльда оказывается «эстетика зла». Однако воинствующий эстетический имморализм является у Уайльда лишь исходным положением; развитие идеи всегда приводит в произведениях Уайльда к восстановлению прав этики.

Любуясь Саломеей, лордом Генри, Дорианом, Уайльд всё же вынужден осудить их. Ницшеанские идеалы терпят крушение уже в «Герцогине Падуанской». В комедиях Уайльда совершается «снятие» имморализма в комическом плане, его имморалисты-парадоксалисты оказываются на практике блюстителями кодекса буржуазной морали. Почти все комедии строятся на искуплении некогда совершённого антиморального поступка. Следуя по пути «эстетики зла», Дориан Грей приходит к уродливому и низменному. Несостоятельность эстетического отношения к жизни без опоры в этическом — тема сказок «Мальчик-Звезда» (The star child), «Рыбак и его душа» (The Fisherman and his soul). Рассказы «Кентервилльское привидение» (The Canterville ghost), «Натурщик-миллионер» и все сказки Уайльда кончаются апофеозом любви, самопожертвования, сострадания к обездоленным, помощи бедным. Проповедь красоты страдания, христианства (взятого в этико-эстетическом аспекте), к которой Уайльд пришёл в тюрьме (De profundis), была подготовлена в его предшествующем творчестве. Не чужд был Уайльд и заигрываний с социализмом ["Душа человека при социализме" (The soul of man under socialism, 1891)], который в представлении Уайльда ведёт к праздной, эстетской жизни, к торжеству индивидуализма.

В стихах, сказках, романе Уайльда красочное описание вещественного мира оттесняет повествование (в прозе), лирическое выражение эмоций (в поэзии), давая как бы узоры из вещей, орнаментальный натюрморт. Основной объект описания — не природа и человек, а интерьер, натюрморт: мебель, драгоценные камни, ткани и т. п. Стремление к живописной многокрасочности определяет тяготение Уайльда к восточной экзотике, а также к сказочности. Для стилистики Уайльда характерно обилие живописных, подчас многоярусных сравнений, часто развёрнутых, крайне детализированных. Сенсуализм Уайльда, в отличие от импрессионистического, не ведёт к разложению предметности в потоке ощущений; при всей красочности стиля Уайльда для него характерны ясность, замкнутость, граненость формы, определённость предмета, не расплывающегося, но сохраняющего чёткость контуров. Простота, логическая точность и ясность языкового выражения сделали хрестоматийными сказки Уайльда.

Уайльд с его погоней за изысканными ощущениями, с его гурманским физиологизмом чужд метафизических стремлений. Фантастика Уайльда, лишённая мистической окраски, является либо обнажённо-условным допущением, либо сказочной игрой вымысла. Из сенсуализма Уайльда вытекает известное недоверие к познавательным возможностям разума, скептицизм. В конце жизни, склоняясь к христианству, Уайльд воспринял его лишь в этическом и эстетическом, а не в собственно религиозном плане. Мышление у Уайльда приобретает характер эстетической игры, выливаясь в форму отточенных афоризмов, поражающих парадоксов, оксюморонов. Главную ценность получает не истинность мысли, а острота её выражения, игра слов, преизбыток образности, побочных смыслов, который свойственен его афоризмам. Если в иных случаях парадоксы Уайльда имеют целью показать противоречие между внешней и внутренней стороной изображаемой им лицемерной великосветской среды, то часто их назначение — показать антиномичность нашего рассудка, условность и относительность наших понятий, ненадёжность нашего знания. Уайльд оказал большое влияние на декадентскую литературу всех стран, в частности на русских декадентов 1890-х гг.

Библиография

Пьесы

  • Вера, или Нигилисты (1880)
  • Герцогиня Падуанская (1883)
  • Саломея (1891, исполнена впервые в 1896 в Париже)
  • Веер леди Уиндермир (1892)
  • Женщина, не стоящая внимания (1893)
  • Идеальный муж (1895)
  • Как важно быть серьёзным (ок. 1895)
  • Святая блудница, или Женщина, покрытая драгоценностями (фрагменты, опубл. в 1908)
  • Флорентийская трагедия (фрагменты, опубл. в 1908)

Романы

Повести и рассказы

  • Кентервильское привидение
  • Преступление лорда Артура Сэвила
  • Портрет господина У. Х.
  • Натурщик-миллионер
  • Сфинкс без загадки

Сказки

Из сборника «„Счастливый принц“ и другие сказки»:

  • Счастливый Принц
  • Соловей и роза
  • Великан-эгоист
  • Преданный Друг
  • Замечательная ракета

Из сборника «Гранатовый домик», предназначенного, по словам Уайльда, «ни для британского ребёнка, ни для британской публики»:

  • Юный король
  • День рождения Инфанты
  • Рыбак и его Душа
  • Мальчик-звезда

Поэзия

  • Стихотворения (1881; сборник стихов)

Поэмы:

  • Равенна (1878)
  • Сад Эроса (опубл. 1881)
  • Мотив Итиса (опубл. 1881)
  • Хармид (опубл. 1881)
  • Пантея (опубл. 1881)
  • Humanitad (опубл. 1881; лат. букв. «Во человечестве»)
  • Сфинкс (1894)
  • Баллада Редингской тюрьмы (1898)

Стихотворения в прозе (пер. Ф. Сологуба)

  • Поклонник (The Disciple)
  • Творящий благо (The Doer of Good)
  • Учитель (The Master)
  • Учитель мудрости (The Teacher of Wisdom)
  • Художник (The Artist)
  • Чертог суда (The House of Judgement)

Эссе

  • Душа человека при социализме (1891; впервые опубл. в журнале «Фортнайтли ревью»)

Сборник «Замыслы» (1891):

  • Упадок искусства лжи (1889; впервые опубл. в журнале «Найтинс сенчури»)
  • Кисть, перо и отрава (1889; впервые опубл. в журнале «Фортнайтли ревью»)
  • Критик как художник (1890; впервые опубл. в журнале «Найтинс сенчури»)
  • Истина масок (1885; впервые опубл. в журнале «Найнтинс сенчури» под названием «Шекспир и сценический костюм»)

Письма

  • De Profundis (лат. «Из глубины», или «Тюремная исповедь»; 1897) — письмо-исповедь, обращённая к его возлюбленному другу Альфреду Дугласу, над которым Уайльд работал в последние месяцы своего пребывания в Редингской тюрьме. В 1905 г. в берлинском журнале «Ди нойе Рундшау» друг и почитатель Оскара Роберт Росс опубликовал сокращённый вариант исповеди. Согласно завещанию Росса её полный текст свет увидел лишь в 1962 г.
  • «Оскар Уайльд. Письма» — письма разных лет, объединённые в одну книгу, где собраны 214 писем Уайльда (Пер. с англ. В. Воронина, Л. Мотылёва, Ю. Розантовской. — СПб: Издательский Дом «Азбука-Классика», 2007. — 416 с.).

Лекции и эстетические миниатюры

  • Ренессанс английского искусства
  • Заветы молодому поколению
  • Эстетический манифест
  • Женское платье
  • Ещё о радикальных идеях реформы костюма
  • На лекции м-ра Уистлера в десять часов
  • Отношение костюма к живописи. Чёрно-белый этюд о лекции м-ра Уистлера
  • Шекспир о сценическом оформлении
  • Американское нашествие
  • Новая книга о Диккенсе
  • Американец
  • «Униженные и оскорблённые» Достоевского
  • «Воображаемые портреты» м-ра Пейтера
  • Близость искусств и ремёсел
  • Английские поэтессы
  • Лондские натурщики
  • Евангелие от Уолта Уитмена
  • Последний томик стихов м-ра Суинберна
  • Китайский мудрец

Стилизованные псевдоработы

Интересные факты

Уайльд никогда не появлялся где-либо без цветка в бутоньерке. Как правило, это была лилия или зелёная гвоздика. Реже он отдавал предпочтение подсолнуху.

Когда один англичанин сказал, что в XIX веке люди, чьи фамилии начинаются с «Мак», сделали всё, а те, у кого они начинаются с «О», — ничего, Уайльд не согласился: «Вы кое о ком забыли. Есть О’Коннел и О. Уайльд».

Уайльд любил говорить, что ирландцы — «самые лучшие собеседники после древних греков».

Когда Метерлинк предложил Уайльду попробовать вино, какого нельзя купить в Англии, Уайльд с горькой иронией сказал: «Англичане наделены чудесной способностью превращать вино в воду».

Образ в кино

  • Биографии писателя были также посвящены фильм Григория Ратоффа (1960) и телефильм Хансгюнтера Хайма (1972, в заглавной роли Клаус Мария Брандауэр).

Издания сочинений

  • Collected works, ed. by R. Ross, 14 vls, L., 1907—1909; Собр. соч. в 7 тт., изд. Саблина, 1906—07; Собр. соч. в 4 тт., изд. Маркса, отд. соч. в изд. «Скорпион», «Польза» и др.
  • Уайльд, Оскар. Письма / Сост. Образцова А. Г., Фридштейн Ю. Г.. М., 1997. М.: Аграф, 1997. — 416 с. — ISBN 5-7784-0019-5; 2-е изд.: М.: Азбука-классика, 2007. —ISBN 978-5-91181-448-9

Библиография

На русском языке

  • Айхенвальд Ю. Этюды о западных писателях. М., 1910.
  • Аксельрод Л. Мораль и красота в произведениях Уайльда. Ивано-Вознесенск, 1923
  • Аникин Г. В., Михальская Н. П. Эстетизм. Оскар Уайльд // Аникин Г. В., Михальская Н. П. История английской литературы. М.: Высш. шк., 1985. С. 278—283.
  • Аникст А. А. История английской литературы. М., 1956.
  • Аникст А. А. Оскар Уайльд // Уайльд О. Избранные произведения: В 2 т. Т.1. — М.: Гослитиздат, 1960. С. 5-26.
  • Аникст А. А. Уайльд // Литературная энциклопедия: В 8 т. Т.7. — М.: Сов. энциклопедия, 1972. — С. 715—718.
  • Бабенко В. Паломник в страну прекрасного // Уайльд О. Избранное. Свердловск: Изд-во Уральского ун-та, 1990. С. 5-18.
  • Венгерова З. Литературные характеристики, СПб., 1897
  • Горбунов А. М. Оскар Уайльд // Горбунов А. М. Поэтические голоса столетия. 1871—1971. — М.: Книга, 1978. — С. 73-76.
  • Гражданская З. Оскар Уайльд // История зарубежной литературы XX века: 1871—1917 / В. Н. Богословский, З. Т. Гражданская, С. А. Артамонов и др.; Под ред. В. Н. Богословского, З. Т. Гражданской. М.: Просвещение, 1989. С. 248—252.
  • Гражданская З. Т. О. Уайльд // Зарубежная литература XX века (1871—1917): Учебник для студентов филол. фак. пед. ин-тов / Под ред. В. Н. Богословского, З. Т. Гражданской. М.: Просвещение, 1979. С. 209—213.
  • Коган П. Очерки по ист. западно-европейской литературы. Т. III
  • Михайловский Б. Уайльд — статья из Литературной энциклопедии 1929—1939
  • Лангаард Г. Оскар Уайльд: Его жизнь и литературная деятельность. 2 изд. — М.: Современные проблемы, 1908. — 116 с.
  • Ланглад Ж. Оскар Уайльд. Разнообразные маски. — М.: Молодая гвардия, 1999.
  • Луков В.А., Соломатина Н.В. Феномен Уайльда: Тезаурусный анализ: Научн. монография. М.: РГГУ, 2007.
  • Образцова А. Г. Волшебник или шут? Театр Оскара Уайльда. СПб. : Дмитрий Буланин, 2001. — 357 с.: фот., портр. — ISBN 5-86007-249-Х
  • Соколянский М. Г. Оскар Уайльд: Очерк творчества. — Киев; Одесса: Лыбидь, 1990. — 199 с.
  • Урнов М. В. На рубеже веков. Очерки английской литературы: Конец 19-го-начало XX-го века. М., 1970
  • Чуковский К. Уайльд, Пг., 1922

На других языках

  • Bendz E. O. Wilde a retrospect. Göteborg, 1921
  • Braybrooke P. O. Wilde, 2 nd ed. L., 1932
  • Choisy L. F. O. Wilde, P., 1927
  • Davray H. O. Wilde. P., 1928
  • Hagemann C. O. Wilde. Stuttgart, 1925
  • Harris F. O. Wilde, his life and confession, 3 rd. ed., 2 vls. N. Y., 1918
  • Hopkins R. T. O. Wilde: a study of the man and his work. L., 1913
  • Lemonnier L. La vie d’Oscar Wilde. P., 1931
  • Mason S. Bibliography of O. Wilde. L., 1914.
  • Millard C. S. O. Wilde and the aesthetic movement. Dublin, 1920
  • Ransome A. O. Wilde. L., 1912
  • Renier G., O. Wilde. P., 1933
  • Richter H. O. Wildes Dichterische Persö nlichkeit // Englische Studien. 1912. Bd. 45
  • Symons A. Studies in prose and verse. L., 1904
  • Symons A. A Study of O. Wilde. L., 1931
  • Sherard R. H. The Life of O. Wilde. L., 1906 [переиздание]
  • Sherard R. H. The Real O. Wilde. L., 1917

Ссылки



Статья основана на материалах Литературной энциклопедии 1929—1939.

В статье использован текст Б. Михайловского, перешедший в общественное достояние.

Источник: Уайльд Оскар

Шелли, Перси Биши

(Shelley) - один из величайших английских поэтов XIX в. Родился в графстве Сассекс 4 августа 1792 г., утонул в Средиземном море между Специей и Ливорно 8 июля 1822 г. Своей пламенной верой в полновластный и всеразрешающий разум, своим полным пренебрежением к унаследованным от прошлого человеческим воззрениям, верованиям и привычкам Ш. принадлежит еще к последователям идей века Просвещения. "Политическая справедливость" Годвина, проникнутая целиком революционным национализмом девяностых годов XVIII в., стала очень рано его евангелием; но идеи Годвина претворились у Ш. в красивые поэтические видения, смело задуманные и своеобразные. Эти образы, воздушные и туманные, убаюкивают сознание своей дивной художественностью. Как поэт, Ш. принадлежит уже целиком к началу истекшего столетия, к тому блестящему возрождению поэзии, которое мы называем романтизмом. Поэтическое дарование Ш., таким образом, не вполне соответствует его миросозерцанию. Двойственность Ш., как рационалиста и романтика, мыслителя и художника, проповедника и поэта, составляет самую характерную черту его гения. "Ш. научил нас, - пишет профессор Доуден - признавать благодетельность высшего закона, тяготеющего над избранными душами, живущими ради идеи, ради надежды, и готовых претерпеть за них и попреки, и посрамление, и даже принять смерть мученичества. Но этот высший закон, как его представил себе Ш., - вовсе не добровольное подвижничество или жалкий аскетизм; Ш. и в стихах, и в прозе отдает должное музыке, живописи, скульптуре и поэзии и обогащает наше сознание их могуществом. Его только никогда не удовлетворяет эпикурейское наслаждение красотой или удовольствием. Его поэзия вливает в нас божественную тревогу, которую не могут рассеять ни музыка, ни живопись, ни скульптура, ни песня; через их посредство мы поднимаемся к какой-то высшей красоте, к какому-то вожделенному добру, которых мы, может быть, никогда не достигнем, но к которым мы постоянно и неминуемо должны стремиться" ("Transcripts & Studies", стр. 100). Женственно-красивый и нежный облик Ш., с его открытым и вдумчивым взором, заканчивает обаятельность его, как поэта и как человека.
Созерцательная, склонная к мечтательности и к сильным душевным возбуждениям натура Ш. сказалась очень рано, когда еще ребенком, в поместье своего деда, он рассказывал маленьким сестрам страшные сказки и забавлялся химическими и электрическими опытами, производившими впечатление алхимии. Те же интересы преобладают и позже в Итонской школе, куда отец поэта, Тимофей Ш., деревенский сквайр, отдал своего сына, в надежде ввести его в круг избранной молодежи. В первые годы мы и здесь видим Ш. за чтением страшных романов г-жи Редклиф и Люиса и за химическими опытами. Здесь впервые жизнь показалась Ш. и своей неприглядной стороной. Суровое воспитание тогдашнего английского юношества жестоко отразилось на чувствительной душе поэта. Он долго помнил издевательства, кулачную расправу, приставанья своих товарищей и наставников. В "Лаоне и Ситне" он вспоминает о них, как о своих "тиранах и врагах". В последние годы пребывания в Итоне занятия Ш. становятся более серьезными. В нем просыпается потребность творчества. В 1810 г., когда Ш. перешел в Оксфордский университет, он уже был автором двух романов: "Цастроцци" и "Св. Ирвайн". Оба они отражают самый фантастический и грубый романтизм тогдашнего ходячего романа, но несомненно нашли себе читателей. В Итоне Шелли впервые увлекся и идеями "Политической справедливости" Годвина; его кузина Гарриэт Гров, на любовь к которой благосклонно смотрели его родители, была уже по первым письмам, пришедшим из Оксфорда, встревожена вольномыслием своего молодого друга. На первых порах в Оксфорде Ш. испытал мало новых впечатлений. Он издает шутовские стихи, под заглавием: "Посмертные записки Маргариты Никольсон", зачитывается Платоном, Еврипидом, Лукрецием, знакомится с Франклином и Кондорсе, с философией Локка и Юма. Сам университет не произвел на Ш., по-видимому, никакого впечатления. Характерная для Ш. жажда прозелитизма и потребность высказываться быстро привели его, вместе с его товарищем и другом Гоггом, оставившим интересные воспоминания (Hogg, "Life of Р. В. S.", Лондон, 1858), к крайне опасному шагу: изданию брошюры о "Необходимости атеизма". Ш. собственноручно распространял эту брошюру среди студентов, рассылал ее множеству лиц и быстро распространил ее по всему Оксфорду. Хотя имя его не стояло на заголовке, тем не менее университетское начальство вызвало Ш. на суд и, после его отказа отвечать на предложенные вопросы, постановлением 25-го марта 1811 г. исключило обоих друзей из числа студентов. О женитьбе Ш. на Гарриэт Гров не могло быть более речи. Отец Ш. на некоторое время запретил ему даже являться домой, назначив ему 200 фунтов (=2000 руб.) ежегодной пенсии, - и 19-летний Шелли раз навсегда был предоставлен самому себе. Следующие три года жизни Ш. можно назвать эпохой общественно-политических скитаний. Уже как бы приобретя венец гонимого за идею, Ш. в эти годы чувствует себя защитником угнетенных и смелым поборником правды и свободы. В таком свете представлялась ему дружба с Гарриэт Уэстбрук, пансионной подругой его сестер, дочерью богатого трактирщика, подозревавшегося и в ростовщичестве. Увезя эту шестнадцатилетнюю девочку в Эдинбург к Гоггу и женившись на ней в августе того же года, Ш. считал, что спасает ее от тирании старого Уэстбрука. Родители Ш., возмущенные таким неподходящим для наследника баронетского достоинства браком, предложили ему отказаться от наследства в пользу будущего сына или младшего брата. Это еще более укрепило Ш. в той мысли, что он служит дорогим ему идеям свободы, равенства и справедливости. В таком настроении совершил Ш. свою поездку в Ирландию, где распространял почти собственноручно свою брошюру о даровании равноправности католикам. Биографы обыкновенно подсмеиваются над этим вмешательством Ш. в политику. Хотя эта пропаганда и кажется наивной, но, читая брошюру Ш. теперь, при свете современных политических отношений Англии, нельзя не признать, что он вовсе не витал в заоблачных мечтаниях, а лишь высказывал взгляды, к которым его соотечественникам предстояло придти через три четверти века. Все в том же настроении Ш. знакомится вскоре сначала письменно, а затем и лично с Годвином, отдается со всем пылом молодости делам благотворительности (преимущественно в Тримедоке, в Карнарвоншире), издает еще целый ряд политических памфлетов и, наконец, пишет свою "Королеву Маб", с длинными примечаниями. Это первый поэтический опыт, еще слишком полный юношеского риторизма и бледнеющий перед вдохновенной лирикой его последующих поэм. Насколько молодой Ш. еще мало чувствовал себя в то время поэтом, видно из того, что во время его пребывания в "стране озер", где жили "поэты-лэкисты" - Соути, Вордсворт и Кольридж, - их поэзия мало заинтересовала Ш., хотя он и был близко знаком с Соути, и впоследствии влияние "лэкистов" сильно сказалось на его творчестве. Увлечение политическими, социальными и философскими вопросами в то время еще, по-видимому, сдерживало поэтическое дарование Ш. в слишком узких для него рамках рассудочности. Вскоре для Ш. наступили новые треволнения, и они могут считаться последним толчком к поэтическому творчеству. Через год после выхода "Королевы Маб" и рождения дочери, названной в честь героини этой поэмы тоже Ианти, Ш. расходится с Гарриэт, и сердце его воспламеняется уже настоящей любовью к дочери Годвина, Мэри. Разрыв с женой и вторичный увоз семнадцатилетней девушки много обсуждались биографами Ш. и обыкновенно толковались не в пользу поэта; в них видели прямолинейное и бездушное приложение теорий свободной любви (жена его была в то время беременна вторым ребенком и спустя два года утопилась). Разобраться в этих событиях жизни Ш. трудно. По-видимому, Ш. имел какие-то основания подозревать Гарриэт в неверности и даже не считать ее будущего ребенка своим. Гарриэт вскоре сошлась с другим человеком, причем ее самоубийство было следствием, с одной стороны, давнишней склонности ее к такому концу, с другой - неудовлетворенности в ее новой привязанности. Бегство с Мэри Годвин (28 июля 1814 г.) сопряжено с первой поездкой Ш. в Швейцарию, где годом позже он близко сошелся со знаменитым уже в то время Байроном. Четыре года жизни Ш. с его новой подругой проходят то в Швейцарии, то в Англии. За это время в окрестностях Виндзора возник "Аластор" (1816), первое истинно поэтическое произведение. Ш. Через два года вышла в свет и вторая большая поэма, "Лаон и Ситна", более известная под заглавием "Восстание Ислама" (1818). Еще не признанный и известный лишь как автор зажигательной "Королевы Маб", Ш. стоит уже на высоте своего поэтического гения. К этому времени относится и знакомство Ш. с Ли Гентом и с юным, вдохновенным Китсом. Это вступление в литературную среду сказалось как обогащением, так и более всесторонним развитием художественных вкусов Ш. Вместе с расцветом его таланта наступает и время полной политической зрелости. Памфлет Ш. "Предложение о реформе избирательных законов во всем королевстве" (1817) указывает на серьезные знания и трезвые взгляды. Об этом свидетельствует и очерк, озаглавленный: "Философский взгляд на реформы", до сих пор не изданный, но пересказанный Доуденом в одной из его последних статей о Ш. Для взглядов Шелли этого времени в высшей степени характерны слова его в одном письме к Ли Генту. "Я принадлежу к тем, - пишет Ш., - кого ничто не может удовлетворить, но кто готов покамест довольствоваться всем, что действительно достижимо". Можно с уверенностью сказать, что юношеские увлечения Ш. разрешились бы серьезным вступлением его на политическую арену, и здесь Ш. оказался бы, вероятно, более полезным и деятельным, чем член палаты лордов Байрон. В 1815 г. баронетство перешло к отцу Ш. и поэт начал получать ежегодный доход в 1000 фунтов (=10000 руб.), обеспечивавший ему и известное положение в обществе. Но уже в 1816 г., когда утонула его первая жена, жизнь Ш. начинает принимать такой оборот, что о его личном вмешательстве в политику не может быть более речи. Против него вооружается его тесть, Уэстбрук, по ходатайству которого лорд Эльдон, как лорд-канцлер, 17 марта 1817 года постановил лишить Ш. права воспитывать своих детей от первого брака. Основанием этому послужили его связь с Мэри Годвин (несмотря на то что в это время Ш., овдовев, уже был женат на ней) и главным образом атеистические взгляды, высказанные в "Королеве Маб". Ш. был таким образом как бы объявлен вне закона. Против него восстало и общественное мнение, преследовавшее его до самой смерти. Его поэмы также все еще не вызывали сочувствия. В горестном настроении Ш. решил покинуть родину. 11 марта 1818 г., вместе с семьей и со сводной сестрой Мэри Годвин, Марией Клермон, матерью маленькой Аллегры, прижитой ею от Байрона, Ш. уехал в Италию.
Четыре года, которые Ш. прожил в Италии, были самыми продуктивными и полными годами его жизни. В первые два года уже возникли его "Освобожденный Прометей" и трагедия "Ченчи", заставляющие думать, что останься Ш. в живых, Англия обладала бы сильным, глубоким и вдумчивым драматургом. В это время расширяются артистические запросы Ш., характерные для него, как для английского романтика, родоначальника того особого эстетизма, который тянется через Рёскина до Росетти и В. Морриса. Давнишний восторг перед поэзией древней Эллады, перед Гомером, гимны которого переводил Ш., перед Софоклом, с которым он никогда не расставался, и, наконец, перед Феокритом, чье влияние слышится в одной из наиболее проникновенных поэм Ш., "Адонанс", написанной за год до его смерти в память рано умершего Китса, весь этот чисто артистический восторг перед Грецией еще обновляется вестями о греческом восстании и знакомством с одним из его видных деятелей, Маврокордато. Ш. искренно говорит ему: "мы все греки" и задумывает свою "Элладу" (1821). Под небом Италии - Италии начала века, где вспыхнуло национально-освободительное движение, - Ш. увлекается Данте, с его "Божественной Комедией" и с более близкой лирическому гению самого Ш. "Vita Nuova". С Италией, "раем изгнанников", как назвал ее Ш., связаны, кроме "Ченчи", "Строки, написанные среди Евганейских холмов" и "Юлиан и Маддало". Через посредство итальянского Возрождения Ш. понял и поэтов "старой веселой Англии" времен королевы Бетси, к изысканной прелести которых так внимательно прислушивались поэты-лэкисты и еще больше Китс. Подобно лэкистам, поэта приковывает к себе и красота природы. Время пребывания в Италии может быть названо самым счастливым периодом в жизни Ш. Первый год, проведенный частью в Ливорно, частью в Неаполе, был омрачен посещением Байрона в Венеции. Ш. был удручен не только распутством Байрона, но и его странным отношением к маленькой дочери Аллегре и к ее матери. Несколько позже супругам Ш. пришлось оплакивать потерю своего сына Вильяма, похороненного на том же кладбище в Риме, где покоится теперь и прах Ш. Но уже второй и третий год итальянской жизни, прошедшие частью в Пизе, частью в Ливорно, были полны надежд и разнообразия впечатлений. Кроме Байрона, которого, несмотря на разочарование в нем, как в человеке, Ш. продолжал от времени до времени посещать, к образовавшемуся около него кружку присоединились теперь Медвин и Трелоне, поддерживавшие бодрость духа Ш. Медвин, двоюродный брат Ш., был и товарищем его по пансиону, где он воспитывался до поступления в Итон. От него мы знаем о Шелли-мальчике (см. Th. Medwin, "The life of P. B. S.", Лондон, 1847). Блестящие и остроумные рассказы Трелоне касаются именно последних годов жизни Ш.; он же сообщил всего более подробностей и о несчастной поездке под парусами, во время которой погиб Ш. (см. E. Trelawny, "Recollections of the last days of S. & of Byron", 2 изд., Лондон, 1859; см. также "Records of S., Byron & the author", Л., 1878). Известность Ш. возрастала туго (издание "Ченчи" и "Освобожденного Прометея", вышедшее в Лондоне в 1821 г., пошло в ход лишь после смерти поэта). Написанный в год смерти блестящий очерк: "В защиту поэзии", который справедливо характеризует один из биографов поэта, Шарп, говоря, что "каждый интересующийся поэзией должен не только прочесть, но изучить его", - вовсе не нашел издателя. В конце мая 1822 г. Ш. с женой и супругами Вильямс жили на берегу моря около Специи, в вилле Casa Nova. Ш., не умевший плавать и не имевший понятия о морском спорте, страстно любил море и вместе с Байроном приобрел шхуну, названную "Ариэль". Когда прибыла шхуна, у Ш. было несколько видений: то маленькая Аллегра выходила из моря, то какая-то фигура позвала его за собой в гостиную и там, сняв покрывало, оказалась его двойником, исчезнувшим со словами: "Siete soddisfatto". Кто-то видел также Ш. в лесу, когда он в это время был дома. 1-го июля Ш. и Вильямс отправились в Ливорно и оттуда в Пизу, где происходило совещание между Байроном и Ли Гентом по поводу затеянной первым газеты. На возвратном пути Ш. вновь шел на шхуне "Ариэль" с Вильямсом и лишь одним мальчиком в виде матроса, а Трелоне следовал на яхте Байрона, "Боливар". Скоро из-за густого тумана "Ариэль" не был более виден, а после быстро налетевшего непродолжительного, но сильного шквала от "Ариэля" не оставалось уже и следа. Через несколько дней море выкинуло два трупа, оказавшихся Ш. и Вильямсом. Труп Ш. был сожжен на месте, и урна с его прахом отослана в Рим, где она покоится рядом с останками поэта Китса и маленького сына Ш. В карманах Ш. были найдены томики Софокла и Китса. Из многочисленных изданий Ш. лучшие: "The Works of Р. В. S. in verse and prose" (с предисловием и примечаниями Н. В. Forman'a, 1880); "Poetical works" (Л., 1882); "The poetical works of P. B. S." (Л., 1892). В русском переводе К. Бальмонта "Сочинения" Ш. появились в нескольких выпусках (СПб., 1892-96) и в "Полном собрании сочинений Ш." (т. I, изд. "Знания", 1903 г.).
О нем, кроме указанного, см. J. А. Symonds, "Shelley" ("English men of letters", Л., 1878); W. Sharp, "Life of P. B. S." ("Great writers", Лондон, 1877; полная библиография); Rabbe, "Vie de S." (П., 1887); Druskewitz, "P. B. S." (Б., 1884); E. Dowden, "The life of P. B. S." (Л., 1886); его же, "Last words on S." (в "Transcripts and Studies", Л., 1888); H. B. Forman, "The Shelley Library; an essay in bibliography" (Лондон, 1880) и "Note-book of the S. Society" (Л., 1887); M. К. Цебрикова, "Шелли" ("Отечественные Записки", 1873, №№ 1 и 5); Минский, "П. Б. Шелли" ("Заграничный Вестник", 1882, № 1); З. И-ва, "Ш. и столетний его юбилей" ("Вестник Европы", 1892, № 8).
E. Аничков.

Источник: Шелли, Перси Биши

Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»